АКСИНЬЯ. Андрюшенька! Да что это с ним?

ДУНЯ. Поветрие, барыня. Бегите, постель ему стелите, за доктором посылайте!

АКСИНЬЯ. Андрюшенька!

Она кинулась к мужу, но была отодвинута сильной рукой Прасковьи.

ДУНЯ. Совсем плох, доктор-немец велел батюшку звать для глухой исповеди… Чтобы ему не помереть без покаяния…

ПРАСКОВЬЯ. Отойди, сударыня — мешаешь… А ты, девка, подсобляй…

Они, с двух сторон обняв полковника Петрова, буквально понесли его прочь. Аксинья словно обмерла — и вдруг кинулась следом.

АКСИНЬЯ. Андрюшенька!..

Тут из кареты выпрыгнула Анета и, догнав, ухватила ее за плечо.

АНЕТА. Аксюша!.. Вот, бумажка — доктор написал… к аптекарю пошлите…

Аксинья уставилась на подружку былых времен и насилу ее признала.

АКСИНЬЯ. Ты это? Ты?.. Так он у тебя был?..

АНЕТА. Бумажка вот, лекарство вели принести… Немец герр Гринфельд написал…

АКСИНЬЯ. Так он с тобой был?

АНЕТА. Возьми бумажку-то, за лекарством пошли…

Она силком вжала листок в руку Аксинье и кинулась обратно в карету.

Сцена пятая

Спальня в доме Петровых. Полковник Петров лежал на постели, укрытый одеялом. Его одежда кое-как висела на стуле. Аксинья сидела с ним рядом, держа его за руку. Вошла Прасковья.

ПРАСКОВЬЯ. Ну-ка, встань, сударыня, батюшка пришел, потом до утра хоть с барином сиди.

АКСИНЬЯ. Нет, нет, оставь меня…