ПЕТРОВ. А-а… Ты?..

АНЕТА. Ну да, я, ты, сударь, ко мне в гости зашел и тебе плохо сделалось. Сейчас Дуня доктора приведет, у нас по соседству немец живет, он тебя посмотрит…

Андрей Федорович прошептал невнятное и, видя, что его не поняли, повторил. Анета с Дуней наклонились и расслышали отдельные звуки.

АНЕТА. В силе? В какой силе?..

ДУНЯ. Василий? Отец Василий? Батюшку, что ли, зовет? Да он, гляди, помирать собрался!

АНЕТА. Погоди помирать, жизненочек, сейчас доктора приведем, сейчас тебе полегчает! Да беги же, дурища!

Дуня беспрекословно выскочила из гостиной.

Анету же метнуло к образам.

АНЕТА. Господи, спаси и сохрани, Господи, спаси и сохрани, Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас…

Ее звонкий милый голосок стал гаснуть, а на смену ему из неизвестной глубины пришел иной — не столь приятный, сильный и звучный, но сбивчивый и жалкий…

ГОЛОС АНЕТЫ. Господи, да за что мне это? Мы с Лизкой подшутить хотели, дура Лизка, подговорила графа! Это не я, это она, Господи, это она затейница!.. Господи, сделай так, чтобы ничего этого не было! Ты же можешь, Господи! Сделай так, чтобы я его домой не заманивала! Больно он мне нужен-то! Пусть себе едет к своей Аксинье — я на него и не взгляну больше ни раза, ни разочка — больно нужен! Я подшутить хотела, я Лизки послушалась, Господи… И не люблю я его ничуть… Он кавалер видный, он всем при дворе нравится… чем я хуже Аксиньи?.. Господи, пусть только выздоровеет — я и на поклон-то его никогда не отвечу! И еще Господи, пусть бы мне Юнону танцевать дали! Балет такой, «Суд Париса», так Венеру мне танцевать не дадут, Минерва — у нее танец скучный, одни глиссады, а Юнону пусть мне дадут! Сколько же можно в амурчиках скакать? Я Юнону станцую, я, и государыня пусть подарок пришлет. перстенек с ручки, Господи… И сделай так, чтобы его тут не было! Господи, да что же это за кара такая, что за наказание?! За что, за что?..